В старинной книге, написанной на исходе XVII века, сохранилась необычная версия происхождения народа, которого европейские хронисты называли тартарами. Русский историк Андрей Лызлов утверждал, что эти люди прежде именовались скифами, пришли из страны Монгаль, захватили новые земли и только после переселения приняли другое имя — якобы связанное с загадочной рекой Тартар или с многочисленностью объединившихся племён.

Эта запись выглядит почти как найденный фрагмент утраченной летописи, способный соединить скифов, монгалов и тартар в единую цепь. Однако перед нами не доказанная схема древней миграции, а представление образованного человека XVII века, собравшего сведения из русских летописей, польско-литовских хроник и западноевропейских сочинений. Именно поэтому текст Лызлова интересен вдвойне: он рассказывает не только о далёких народах, но и о том, как несколько столетий назад понимали прошлое огромной и почти неведомой европейцам Азии.

Рукопись на пороге новой эпохи

В 1692 году Россия стояла на границе больших перемен. До основания Санкт-Петербурга оставалось одиннадцать лет, до провозглашения Российской империи — почти три десятилетия. Средневековое летописание постепенно уступало место попыткам осмыслить историю как последовательность взаимосвязанных событий.

Именно в это время Андрей Иванович Лызлов завершил «Скифскую историю» — объёмный труд о народах степи, Золотой Орде, Казанском и Крымском ханствах, Османской империи и многовековом противостоянии Восточной Европы с кочевыми державами.

Лызлов не был учёным в современном понимании. Он принадлежал к московскому служилому дворянству, владел несколькими языками, занимался переводами, участвовал в военных походах и имел доступ к разным письменным источникам. Его работа стала переходным произведением между традиционной летописью и историческим исследованием.

Автор не просто переписывал один документ. Он сопоставлял известные ему хроники, соединял разрозненные рассказы и пытался построить цельную картину прошлого. Иногда Лызлов добавлял собственные пояснения, а иногда принимал за достоверные сведения, которые уже в его время имели характер предания.

«Скифская история» широко расходилась в рукописных копиях. По данным археографов, сегодня известно 32 списка произведения. Один из рукописных экземпляров хранится в Российской государственной библиотеке и представлен в каталоге Национальной электронной библиотеки. В печати книга впервые появилась лишь в XVIII веке благодаря издателю Николаю Новикову.

Строки, с которых начинается загадка

В первой части своего труда Лызлов обращается к происхождению народов, населявших Скифию. Именно здесь появляется фрагмент, вокруг которого сегодня возникает множество альтернативных толкований.

В переложении на современный русский язык мысль автора звучит так: скифский народ вышел из страны, на своём языке называвшейся Монгаль; её жителей называли монгалами или монгаилами. Завоевав некоторые государства, переселенцы изменили своё прежнее имя и стали называться тартарами — либо от реки Тартар, либо из-за многочисленности своего народа.

В оригинале Лызлов не ограничивается только рекой. Он приводит сразу два объяснения нового имени. Первое связывает его с неким водным объектом, второе — с объединением или множеством народов. Автор даже замечает, что сами называемые тартары охотнее принимали вторую версию.

Это важная деталь. Она показывает, что уже для Лызлова происхождение названия не было совершенно ясным. Перед ним находилось несколько традиций, и он сохранил обе, не выбрав окончательно ни одну.

На полях или рядом с этим фрагментом в изданиях присутствует ссылка на Александра Гваньини — европейского хрониста XVI века. Следовательно, рассказ о реке Тартар мог быть не самостоятельным открытием Лызлова, а заимствованной или переработанной версией из более ранней исторической литературы.

Страна Монгаль за пределами привычной карты

Само название Монгаль кажется удивительно знакомым. Оно напоминает слова «Монголия» и «монголы», но нельзя автоматически считать их полностью тождественными.

Авторы XVII века использовали географические и этнические понятия значительно свободнее современных исследователей. Одно название могло охватывать огромную территорию, несколько разных народов или земли, известные европейскому автору только по чужим рассказам.

Под «Скифией» античные и средневековые писатели также понимали не одно государство и не конкретную этническую общность. Этим словом обозначали обширные пространства к северу и востоку от известных земледельческих цивилизаций. Границы такой Скифии перемещались вместе с представлениями картографов.

Поэтому фраза о «скифском народе из страны Монгаль» не обязательно означает, что Лызлов описывал прямых потомков древних причерноморских скифов, переселившихся из современного Семиречья. Скорее всего, он пользовался широкой книжной категорией «скифы», объединявшей многие народы евразийской степи.

На старых картах одно имя могло скрывать целый мир. За ним находились неизвестные европейцам горы, степи, торговые пути, кочевые союзы и государства, сведения о которых доходили на Запад спустя десятилетия и многократно изменялись при переводах.

Где могла находиться река Тартар

Наиболее загадочная часть рассказа — упоминание реки Тартар. Если народ действительно получил имя от реки, у неё должно было быть определённое положение на карте. Однако надёжно установить такой водный объект по сообщению Лызлова пока не удалось.

В средневековых источниках встречаются рассказы о реке с похожим названием, от которой будто бы произошло имя татар или тартар. Такие сведения передавались европейскими путешественниками и миссионерами ещё в XIII веке. Но повторение легенды в нескольких произведениях само по себе не подтверждает существование конкретной реки.

Название могло измениться до неузнаваемости при переходе из одного языка в другой. Путешественник записывал услышанное на слух, переписчик допускал ошибку, переводчик приспосабливал непривычное слово к собственной фонетике. Через несколько поколений рукописей первоначальный топоним превращался в совершенно новое имя.

Не исключено и обратное: река появилась как позднее объяснение уже существовавшего этнонима. Средневековые авторы часто пытались вывести названия народов из имён легендарных предков, рек, гор и городов. Подобные этимологии делали запутанное прошлое понятнее, даже если не основывались на проверяемых сведениях.

Поэтому река Тартар остаётся призрачным объектом — она существует в старых текстах, но не обрела уверенного места в современной исторической географии.

Были ли скифы и тартары одним народом

Прочитав фрагмент буквально, можно представить простую картину. Единый народ покидает родную страну, движется на запад, захватывает новые территории и меняет имя. Скифы становятся тартарами, а прежнее и новое названия оказываются двумя этапами истории одной общности.

Именно такая трактовка делает запись Лызлова особенно привлекательной для альтернативной истории. Она словно устраняет границы между эпохами и соединяет исчезнувших скифов с народами средневековой Евразии.

Однако историческая реальность значительно сложнее. Античные скифы Северного Причерноморья известны прежде всего как ираноязычные кочевые и полукочевые группы первого тысячелетия до нашей эры. Народы, которых в Средние века называли татарами, формировались в других условиях и включали различные тюркские и монгольские объединения.

Между ними существовали степные культурные традиции, миграции, войны и преемственность отдельных форм хозяйства. Но сходство образа жизни или проживание на частично совпадающих территориях не превращает разделённые столетиями сообщества в один неизменный народ.

Кроме того, у Лызлова слово «скифы» часто выступает не как точное этническое название, а как общее обозначение жителей огромного степного пространства. Поэтому его фразу нельзя считать прямым доказательством того, что все исторические скифы позднее переименовались в тартар.

Почему в слове появилась вторая буква «р»

Особого внимания заслуживает различие между словами «татары» и «тартары». В альтернативных версиях иногда утверждается, что это названия совершенно разных народов и что сводить одно к искажённой форме другого нельзя.

Старинные документы действительно содержат оба варианта. В русском тексте Лызлова встречается форма «тартаре», а на западноевропейских картах можно увидеть названия Tartaria, Grande Tartarie и другие похожие обозначения.

Однако наличие отдельного написания ещё не доказывает существование самостоятельного народа с таким официальным самоназванием. Языки регулярно изменяют чужие слова, особенно если они проходят через несколько переводов.

Большинство современных этимологических словарей связывает западноевропейскую форму Tartar с этнонимом Tatar. Дополнительная буква «р», вероятно, закрепилась под влиянием слова Tartarus — названия мрачной бездны или подземного мира в античной мифологии. Вторжение монгольских войск в Европу в XIII веке воспринималось как катастрофа, и хронисты могли намеренно сближать пришедших с востока завоевателей с силами преисподней.

Такое происхождение приводит, в частности, American Heritage Dictionary: средневековая латинская форма была изменена под воздействием слова Tartarus. Похожую этимологическую цепочку указывает и Merriam-Webster.

Следовательно, утверждение, что «тартары» ни при каких условиях не могут быть историческим вариантом слова «татары», слишком категорично. Но столь же упрощённо было бы считать, что каждое упоминание Тартарии на старой карте обозначает территорию современного татарского народа. В разные века эти названия использовались намного шире.

Тартария как пространство неизвестности

На европейских картах Тартария занимала колоссальную часть Азии. Иногда её делили на Великую, Московскую, Китайскую, Независимую и другие области. Границы менялись от карты к карте, а внутри оказывались совершенно разные земли и народы.

Это была не обязательно единая империя с общей столицей и централизованной властью. Для европейской картографии Тартария долго служила собирательным названием слабо изученного пространства Северной, Центральной и Внутренней Азии.

Чем меньше было достоверных сведений, тем увереннее на картах появлялись огромные надписи. Пустота требовала имени, и словом Tartaria картографы закрывали территории, о внутреннем устройстве которых почти ничего не знали.

Именно отсюда возникает особое ощущение тайны. На старом листе можно увидеть знакомые моря и реки, а рядом — необъятную страну, исчезнувшую с современных карт. Но исчезло прежде всего старое географическое понятие. Земли, которые оно скрывало, получили более точные названия по мере развития географии и картографии.

Что на самом деле открыл Лызлов

Андрей Лызлов не оставил готовой карты переселения и не разрешил окончательно загадку происхождения скифов, монголов и татар. Его труд ценен по другой причине.

«Скифская история» показывает, что в XVII веке прошлое Евразии представлялось образованному русскому автору единой непрерывной драмой. Народы выходили из глубины континента, меняли имена, создавали державы, исчезали и вновь возникали в хрониках под другими названиями.

Лызлов сохранил версию о стране Монгаль и реке Тартар, которая к его времени уже могла быть очень древней. Возможно, в её основе находилось искажённое воспоминание о реальном топониме. Возможно, это была книжная этимология, многократно переписанная европейскими хронистами. А может быть, под несколькими именами действительно скрывались разные этапы истории сложного союза степных народов.

Документ не позволяет выбрать один ответ. Но он открывает дверь в мир, где география ещё не отделилась от предания, а история — от легенды.

Загадка, оставшаяся между строк

Самое притягательное в тексте Лызлова — не возможность объявить его окончательным доказательством скрытой версии прошлого. Гораздо интереснее увидеть, насколько иначе люди XVII века представляли пространство и время.

Для них Скифия могла протянуться через половину материка, название народа — родиться у неизвестной реки, а несколько столетий миграций — вместиться в один абзац. Там, где современный исследователь требует археологических находок, сопоставления языков и анализа письменных источников, старый хронист видел единую судьбу народов.

Река Тартар до сих пор не найдена на карте. Страна Монгаль остаётся понятием с неясными границами. Скифы и тартары не складываются в простую линию происхождения. Но рукопись существует, загадочная фраза действительно была записана, а за ней по-прежнему проступает тень огромного мира, который старые картографы называли Тартарией.

Возможно, перед нами всего лишь отражение средневековой легенды. Возможно, отголосок давно забытого географического знания. Пока ответ не найден, история Лызлова остаётся там, где документ встречается с тайной, — на зыбкой границе между исследованием прошлого и памятью об исчезнувших землях.