На фотографиях Теоберта Малера, сделанных на Юкатане в конце XIX века, древние города майя выглядят так, словно джунгли только начали возвращать себе оставленные человеком территории. Каменные стены опутаны растительностью, из разрушенных площадок поднимаются деревья, однако на многих снимках трудно увидеть тот непроходимый многовековой лес, который воображение обычно рисует вокруг давно покинутого города. И здесь возникает неудобный вопрос: если эти сооружения простояли заброшенными сотни лет, почему окружающая их растительность местами выглядит сравнительно молодой?

Именно эта деталь породила любопытную альтернативную гипотезу. Что, если некоторые комплексы майя начали интенсивно зарастать значительно позже, чем принято считать? Может ли состояние растительности на фотографиях XIX века указывать на относительно недавнюю расчистку, повторное заселение или какое-то неизвестное событие? Старые снимки действительно позволяют задать такой вопрос. Но чем глубже погружаешься в историю экспедиций Малера, тем интереснее становится загадка: выясняется, что фотограф не просто находил забытые города в джунглях — он собственными руками менял пейзаж перед объективом.

Человек, который уходил в лес за исчезнувшими городами

Теоберт Малер был одним из самых необычных исследователей цивилизации майя XIX века.

Инженер, архитектор, фотограф и путешественник, он большую часть жизни посвятил поискам и документированию древних сооружений Мезоамерики. В отличие от современного археолога, Малер отправлялся в места, где зачастую не существовало ни дорог, ни туристической инфраструктуры, ни даже точных карт.

Он поселился на Юкатане, изучал местный язык и организовал собственную фотостудию. Но настоящим рабочим кабинетом Малера стали леса.

Исследователь расспрашивал местных жителей о каменных постройках, скрытых среди растительности, собирал сведения о неизвестных развалинах и затем отправлялся проверять рассказы лично.

Его первая крупная экспедиция по Юкатану продолжалась с декабря 1886-го до июня 1887 года. За это время исследователь посетил 42 археологических объекта на территории современных штатов Юкатан и Кампече. Причём часть обнаруженных и описанных им мест позднее снова оказалась настолько затерянной, что современные исследователи пытаются определить их местонахождение по старым записям Малера.

В последующие годы путешествия продолжились. В 1891 году он предпринял опасную поездку к Кобе, некоторое время работал в Чичен-Ице, а в середине 1890-х отправился дальше на юг. Позднее начались его знаменитые экспедиции в район Усумасинты, Тикаля, Пьедрас-Неграс и Яшчилана.

В результате появился огромный фотографический архив исчезающего мира.

И именно эти фотографии сегодня вызывают вопросы.

Что не так с лесом на старых фотографиях?

Представим древний город, окончательно оставленный жителями несколько сотен лет назад.

В условиях влажного тропического и субтропического климата растительность постепенно занимает открытые пространства. Семена попадают в трещины между камнями, корни разрушают кладку, кустарник закрывает нижние этажи, а деревья начинают расти непосредственно на сооружениях.

Через достаточно продолжительное время архитектура может практически исчезнуть внутри леса.

И действительно, многие памятники майя исследователям приходилось буквально освобождать из растительности.

Однако отдельные фотографии конца XIX века производят несколько другое впечатление.

Мы видим разрушенные здания и каменные насыпи, но рядом с ними встречаются сравнительно открытые пространства. Растительность неоднородна. Где-то сооружение почти скрыто лесом, а буквально рядом остаётся относительно свободная территория.

На некоторых кадрах деревья кажутся не древними лесными гигантами, а растительностью, которая появилась здесь гораздо позже самих сооружений.

Отсюда и рождается главный вопрос:

когда на самом деле эти развалины начали зарастать?

А что, если лес действительно молодой?

Именно здесь начинается территория альтернативной истории.

Можно представить следующую картину.

Город майя перестал существовать как крупный политический или церемониальный центр много столетий назад. Но это вовсе не обязательно означает, что территория после этого оставалась абсолютно безлюдной.

Руины могли посещать местные жители. Рядом могли существовать поселения, дороги, поля или временные стоянки. Какие-то пространства могли периодически очищаться от растительности.

Тогда возраст самого сооружения и возраст окружающего его леса оказываются совершенно разными величинами.

Тысячелетняя каменная стена вполне может стоять среди деревьев, которым всего несколько десятилетий.

Но сторонники более радикальных версий идут дальше.

Если значительная часть растительности действительно появилась незадолго до экспедиций XIX века, не свидетельствует ли это о гораздо более позднем запустении территории?

На первый взгляд старые фотографии позволяют такую мысль допустить.

А затем появляется ещё одна странность.

Города майя никогда не исчезали одинаково

Мы привыкли говорить о «крахе цивилизации майя», словно однажды огромный регион одновременно опустел.

Историческая картина намного сложнее.

Разные города переживали подъём и упадок в совершенно разное время. Одни крупные центры южных низменностей действительно потеряли значительную часть населения ещё в конце классического периода. Другие города продолжали существовать столетиями.

На севере Юкатана жизнь сохранялась значительно дольше.

После прихода испанцев население майя тоже никуда не исчезло. Люди продолжали жить на полуострове, пользоваться землёй и перемещаться между поселениями.

Поэтому выражение «город был заброшен тысячу лет» может создавать неправильное представление.

Архитектурный комплекс мог перестать выполнять первоначальную функцию, но окружающая территория при этом вовсе не обязана была оставаться нетронутой человеком тысячу лет подряд.

А значит, молодой лес вокруг древней постройки сам по себе ещё не означает молодость развалин.

Но фотографии Малера скрывают ещё один секрет

Есть обстоятельство, которое особенно важно при изучении этих снимков.

Теоберт Малер не всегда фотографировал памятники в том виде, в каком впервые их обнаруживал.

Перед съёмкой сооружения расчищали.

Исследователь стремился получить максимально подробные изображения архитектуры, барельефов, фасадов и надписей. Заросли мешали работе, поэтому растительность перед зданиями удаляли, освобождая каменные поверхности для камеры.

В Чичен-Ице Малер специально очищал основные сооружения от растений, чтобы добиться лучшего освещения и получить качественные фотографии архитектурных деталей.

Исследования его фотографического наследия подтверждают, что подобная подготовка была частью методики Малера. Фасады тщательно освобождались от растительности, после чего фотограф выбирал ракурс и освещение, позволяющие зафиксировать детали памятника.

И эта информация радикально меняет восприятие старых снимков.

Фотография, которая кажется изображением только что найденного города, в действительности могла быть сделана уже после нескольких дней расчистки.

Фотограф XIX века невольно создал археологическую иллюзию

Сегодня фотография воспринимается как документ момента.

Нажали кнопку — получили объективную картину происходящего.

Для экспедиционной фотографии XIX века всё было значительно сложнее.

Камеры были громоздкими, техника требовала подготовки, а исследователю необходимо было получить не красивый пейзаж, а максимально информативный документ.

Если ветви закрывали орнамент — их убирали.

Если кустарник скрывал вход — его вырубали.

Если фасад невозможно было нормально увидеть — пространство перед ним очищали.

Получалось своеобразное окно в прошлое: среди джунглей внезапно возникал открытый древний фасад, после чего Малер устанавливал камеру.

Через сто с лишним лет зритель смотрит на фотографию и невольно предполагает, что именно так место выглядело в момент обнаружения.

Но это необязательно так.

Мы можем видеть уже подготовленную сцену.

И всё же загадка полностью не исчезает

Объяснение с расчисткой хорошо работает для растительности непосредственно перед зданиями. Но оно не отвечает автоматически на любой вопрос о ландшафте вокруг памятников.

На панорамных фотографиях видна территория, которую невозможно было полностью расчистить ради одного кадра.

Поэтому старые фотографии действительно представляют ценность для изучения того, каким был ландшафт Юкатана более ста лет назад.

Например, фотография Дворца голубей в Ушмале, сделанная Малером в 1893 году, показывает разрушенный комплекс с растительностью на сооружениях и сравнительно открытым пространством перед ними. Такие изображения позволяют буквально сравнивать состояние одного памятника с интервалом более века.

Но возраст деревьев невозможно надёжно определить только по старой фотографии.

Высота растения сама по себе не является точным показателем возраста. Скорость роста зависит от вида дерева, количества света, почвы, влажности, конкуренции с другими растениями, пожаров, ураганов и человеческой деятельности.

Поэтому утверждение «этому дереву на снимке не больше двадцати лет» без определения вида и дополнительных данных остаётся предположением.

А вот вопрос о происхождении сравнительно молодой растительности вполне оправдан.

Возможно, мы неправильно представляем себе сами «заброшенные города»

Есть ещё одна причина, по которой загадка кажется более мистической, чем могла быть в действительности.

Современный человек представляет заброшенный древний город примерно так: последние жители уходят, ворота закрываются, и с этого дня природа начинает медленно поглощать улицы.

Но реальность редко работает настолько аккуратно.

После политического упадка города отдельные здания могли использоваться ещё долго. Через бывшие площади могли проходить люди. Камень могли разбирать для других построек. Территорию могли расчищать, выжигать или использовать в хозяйственных целях.

Затем участок снова забрасывали.

Через несколько десятилетий туда возвращались.

После чего он опять зарастал.

Получается своеобразный природный маятник: лес — человек — поле — лес — расчистка — снова лес.

При таком сценарии рядом с сооружением возрастом тысячу лет совершенно естественно может расти дерево возрастом двадцать или тридцать лет.

Более того, молодой лес иногда способен указывать не на загадочную недавнюю катастрофу, а именно на недавнее человеческое вмешательство.

Но почему тогда некоторые города исчезли настолько хорошо?

Вот здесь история вновь приобретает почти мистический оттенок.

Малер путешествовал по местам, о существовании которых европейская наука знала крайне мало. Некоторые сооружения ему показывали местные жители. Другие приходилось искать по рассказам и едва заметным признакам среди леса.

Он находил дворцы, лестницы, стелы и огромные каменные платформы там, где окружающий ландшафт уже практически поглотил архитектуру.

В 1895 году Малер отправился на юг к Тикалю, затем двигался по рекам Пасион и Усумасинта. Он сделал первые фотографии ряда скульптур в нескольких древних центрах. Позже, работая при поддержке Музея Пибоди Гарвардского университета, исследователь продолжил экспедиции в труднодоступных районах.

В Яшчилане он работал в 1897 году, а затем вернулся туда в 1900-м. Исследователю приходилось раскапывать упавшие стелы и архитектурные элементы, чтобы задокументировать их.

Представьте эту сцену.

Конец XIX века. Нет спутниковой навигации, аэросъёмки и нормальных дорог. Несколько человек движутся через влажный лес с тяжёлым фотографическим оборудованием.

Среди деревьев начинает проступать прямая линия.

Камень.

Затем лестница.

Ещё несколько метров — и за зелёной стеной возникает огромное сооружение.

И никто из участников экспедиции не может точно сказать, сколько поколений прошло с тех пор, как это место в последний раз выглядело настоящим городом.

Фотографии становятся машиной времени

Именно поэтому архив Малера настолько интересен.

Он оказался на Юкатане в уникальный исторический момент — после появления достаточно совершенной фотографии, но до масштабной реставрации большинства археологических комплексов.

Его снимки находятся где-то между двумя эпохами.

На них древние города уже обнаружены исследователями, но ещё не превращены в современные археологические парки.

Нет аккуратно подстриженной травы.

Нет туристических дорожек.

Нет ограждений.

Нет реконструированных маршрутов.

Есть только камень, лес и люди рядом с сооружениями, происхождение которых тогда понимали значительно хуже, чем сегодня.

И поэтому каждая странная деталь на таких фотографиях легко превращается в загадку.

Так когда же руины начали зарастать?

Самый интригующий ответ звучит так: у этого процесса, скорее всего, вообще не существовало одной даты начала.

Некоторые здания могли быть покинуты много столетий назад. Окружающие территории при этом продолжали использоваться людьми. Одни участки зарастали, другие расчищались, затем ситуация менялась снова.

К моменту появления Малера часть памятников действительно скрывалась под густой растительностью. Но перед фотографированием исследователь нередко удалял растения с фасадов и прилегающих участков.

Поэтому фотографии 1880–1890-х годов нельзя использовать как прямое доказательство того, что города майя были заброшены всего за несколько десятилетий до появления камеры.

Но они ставят другой, не менее интересный вопрос.

Насколько сильно отличается реальная история этих мест от привычной картины города, который однажды опустел и следующие тысячу лет неподвижно стоял посреди джунглей?

Вероятно, очень сильно.

А если посмотреть на фотографии иначе?

Здесь можно провести любопытный мысленный эксперимент.

Уберём известные даты.

Представим, что перед нами неизвестные фотографии, найденные в старом архиве. Мы ничего не знаем о цивилизации майя, не знаем принятой хронологии и не видели современных туристических фотографий Ушмаля, Чичен-Ицы или Яшчилана.

Перед нами только снимок конца XIX века.

Разрушенное каменное здание.

Деревья.

Кустарник.

Несколько людей для масштаба.

Как давно исчез город?

Пятьдесят лет назад?

Двести?

Пятьсот?

Тысячу?

По одной фотографии ответить невозможно.

Именно в этом заключается настоящая загадка снимков Малера. Они выглядят как свидетельства прошлого, но одновременно показывают, насколько опасно пытаться восстановить хронологию только по внешнему виду пейзажа.

Древние сооружения могут стоять среди молодого леса.

Старый лес может расти на сравнительно недавно покинутой территории.

А расчищенный исследователем дворец способен спустя столетие создать впечатление, будто джунгли никогда его полностью и не поглощали.

Загадка остаётся, но становится другой

Фотографии экспедиций Теоберта Малера не доказывают существование неизвестной катастрофы XIX века и не опровергают принятую хронологию цивилизации майя. Для таких выводов одного возраста растительности недостаточно.

Но эти снимки действительно разрушают слишком простое представление о прошлом.

Перед нами не обязательно города, которые однажды были покинуты и после этого тысячелетие спокойно погружались в джунгли. История могла быть намного динамичнее: люди уходили и возвращались, лес наступал и отступал, территории расчищались, сооружения продолжали использоваться или становились источниками строительного материала.

А затем появился Малер.

Он прорубал путь через растительность, освобождал древние фасады, устанавливал тяжёлую фотокамеру и на несколько секунд открывал давно скрытый город солнечному свету.

После щелчка затвора джунгли продолжали жить своей жизнью.

И сегодня, рассматривая эти фотографии более чем столетней давности, мы задаём вопрос, на который сам Малер, возможно, тоже хотел получить ответ:

сколько времени на самом деле прошло с тех пор, как эти каменные города в последний раз были частью живого человеческого мира?