Одним из часто повторяемых аргументов в спорах о загадочной Тартарии считается утверждение, что у неё якобы не существовало собственной письменности. Отсюда делается следующий шаг: если не было письменной традиции, значит, не могло существовать и развитой государственности. Однако у этой красивой и простой схемы есть одна проблема — в старинных европейских источниках действительно встречаются изображения знаков, прямо обозначенных как «тартарские» или «татарские».

Более того, некоторые старые авторы приписывали этой письменности весьма необычные свойства. В сопровождающих таблицы пояснениях утверждалось, что знаки можно было читать в разных направлениях, а сами татары якобы настолько высоко ценили свой язык, что считали его наиболее совершенным. Что скрывается за этими странными свидетельствами: след неизвестной письменной культуры, ошибка европейских составителей, смесь нескольких азиатских систем письма или очередная историческая загадка, выросшая из неправильно понятого документа?

Государство без письменности — действительно ли это невозможно?

Начать стоит с самого распространённого тезиса. В дискуссиях об альтернативной истории отсутствие собственного алфавита нередко представляется едва ли не окончательным доказательством отсутствия государства.

С исторической точки зрения такой вывод слишком категоричен.

Государственность не определяется исключительно наличием уникальной национальной письменности. Различные народы и политические образования могли пользоваться заимствованными системами письма, несколькими языками одновременно, вести документацию на языке религии или администрации и сохранять значительную часть традиции устно.

Поэтому вопрос о Тартарии интереснее сформулировать иначе: существовала ли письменность, которую европейцы действительно воспринимали как особую «тартарскую», и что именно они подразумевали под этим названием?

И здесь начинаются самые любопытные детали.

Алфавит из старых европейских таблиц

Среди исторических материалов можно встретить таблицы древних и экзотических письменностей, в которых рядом с еврейскими, арабскими, персидскими, армянскими, грузинскими и другими знаками помещались символы, обозначенные европейскими авторами как татарские или тартарские.

Для современного читателя сама такая подпись выглядит сенсационно. Ведь привычное представление о Тартарии связано прежде всего с огромными пространствами на старинных картах Евразии, а вовсе не с отдельным алфавитом.

Именно здесь возникает соблазн сделать далеко идущий вывод: если европейцы знали «тартарские буквы», значит, перед нами доказательство существования скрытой цивилизации со своим языком, письменностью и государственным аппаратом.

Но старинный документ редко бывает настолько прямолинейным.

Странное описание: текст, который можно читать в обе стороны

Особый интерес представляет сопровождавшее подобные знаки описание. В нём тартарской письменности приписывается необычная способность читаться как слева направо, так и справа налево.

В пересказах этого текста встречается ещё более загадочная деталь: такая особенность якобы позволяла человеку продолжать чтение даже тогда, когда положение текста менялось или он оказывался перевёрнут.

Если воспринимать описание буквально, перед нами чрезвычайно необычная система письма. Большинство привычных письменностей имеет определённое направление чтения. Европейские языки идут слева направо, арабское и еврейское письмо — справа налево, а некоторые исторические системы использовали вертикальное направление или принцип бустрофедона, при котором соседние строки читаются попеременно в противоположных направлениях.

Поэтому рассказ о тартарских знаках, свободно читаемых с разных сторон, действительно выглядит интригующе.

Возникает вопрос: была ли это реальная особенность письменности или европейский автор попытался своими словами объяснить принцип, который понял не совсем правильно?

«Самый прекрасный язык»

Не менее необычно звучит приписываемое татарам отношение к собственному языку. Согласно старому описанию, они считали его особенно красивым и совершенным, тогда как чужие языки воспринимали как грубые или «варварские».

Сегодня подобное заявление само по себе ничего не доказывает. Практически любая культура могла считать собственный язык правильным, благородным или священным, а речь соседей — непонятной и неблагозвучной.

Интереснее другое: европейский составитель счёл эту характеристику достаточно важной, чтобы сохранить её рядом с описанием письменности.

Если источник действительно передавал более раннее свидетельство, перед нами оказывается не просто набор необычных символов, а представление европейцев о существовании народа с выраженным языковым самосознанием.

И именно эта деталь придаёт истории почти детективный характер.

Но была ли это письменность Великой Тартарии?

Здесь проходит граница между историческим фактом и красивой гипотезой.

На старых европейских картах слово Tartary, Tartaria и его варианты действительно покрывали колоссальные территории Евразии. Однако это не означает автоматически, что всё пространство представляло собой единое государство под названием Тартария.

Европейская географическая традиция долго использовала понятие «Тартария» чрезвычайно широко. Под ним могли подразумеваться разные земли и народы Центральной, Северной и Восточной Азии, сведения о которых в Европе оставались фрагментарными.

Поэтому надпись «Alphabetum Tartaricum» или её аналог в старой книге ещё не означает «государственный алфавит Великой Тартарии».

Это принципиально важное различие.

Автор мог называть «тартарской» письменность конкретного народа, которого европейцы того времени относили к огромной и плохо определённой группе «татар». Более того, европейские авторы нередко переносили одно название на совершенно разные этнические и языковые сообщества.

За загадочными знаками может скрываться реальная письменная традиция

Однако полностью списывать такие таблицы на фантазию европейцев тоже было бы поспешно.

Народы Центральной Азии действительно пользовались несколькими развитыми системами письма. В разные эпохи здесь существовали древнетюркские рунические надписи, уйгурское письмо, монгольская письменность и другие традиции.

Особенно интересна в этом контексте классическая монгольская письменность. Она восходит к староуйгурской традиции и обычно записывается вертикально. Для европейца Нового времени, впервые столкнувшегося с непривычной системой знаков и пытавшегося разместить её на печатной странице, описание принципов чтения вполне могло получиться странным или даже ошибочным.

Есть и ещё одна возможность. Так называемый «тартарский алфавит» в конкретной европейской книге мог оказаться не единым самостоятельным алфавитом, а попыткой систематизировать знаки, полученные из путешествий, рукописей и рассказов посредников.

Тогда перед нами не мистически исчезнувшая письменность, а своеобразная историческая фотография европейских знаний о далёкой Азии — неполная, искажённая, но оттого не менее ценная.

Почему эта письменность сегодня почти неизвестна

Именно здесь история приобретает тот оттенок тайны, который так привлекает сторонников альтернативных версий прошлого.

На картах XVII–XVIII веков Тартария огромна. Её название невозможно не заметить. Оно встречается в географических трудах, энциклопедиях и описаниях путешественников. Затем старое географическое понятие постепенно исчезает из употребления, уступая место более точным названиям регионов и государств.

Вместе с ним из массового восприятия уходят и многие старые европейские определения народов этих территорий.

Через несколько столетий современный человек открывает старинную книгу, видит таблицу с подписью «тартарские буквы» и сталкивается с парадоксом: в привычном изложении истории никакого «алфавита Тартарии» он не помнит.

Отсюда всего один шаг до мысли: от нас что-то скрыли.

Но существует и менее эффектное объяснение. Исчезнуть могла не сама письменность, а старое европейское название, под которым когда-то объединяли совершенно разные народы, языки и территории.

А если европейские авторы всё-таки знали больше?

Тем не менее остаётся вопрос, который делает эту историю действительно интересной.

Откуда конкретно были переписаны символы? Какой рукописью пользовался составитель? Кто сообщил ему особенности чтения? Почему он считал необходимым отдельно описывать отношение носителей к своему языку? И главное — можно ли сопоставить каждый знак с реально известными сегодня письменностями Центральной и Восточной Азии?

Именно такое исследование было бы гораздо интереснее простого спора между двумя крайностями — «Великой Тартарии никогда не было» и «существовала огромная забытая империя, историю которой уничтожили».

Если таблица сохранилась, её можно исследовать как артефакт. Определить автора и год издания, найти наиболее раннюю версию изображения, проследить цепочку перепечаток, сравнить знаки с монгольским, маньчжурским, уйгурским и другими историческими письмами, а затем обратиться к оригинальному тексту пояснения вместо поздних переводов и пересказов.

И результат такого расследования может оказаться куда интереснее заранее выбранного ответа.

След исчезнувшей империи или ошибка старого картографа?

Сам факт существования в европейских источниках так называемых тартарских письменных знаков ещё не доказывает существование единой огромной империи, которую позднее намеренно вычеркнули из истории. Но он показывает другое: популярное утверждение «никакой тартарской письменности нигде не существовало» тоже требует гораздо более осторожной формулировки.

Перед нами настоящий исторический след — только его значение ещё необходимо правильно определить.

Возможно, за загадочным «тартарским алфавитом» скрывается давно известная науке азиатская письменность, которую европейцы называли иначе. Возможно, несколько разных традиций были ошибочно объединены под одним названием. Не исключено и то, что конкретный источник сохранил редкую локальную систему знаков, впоследствии вышедшую из употребления.

Но есть в этой истории деталь, от которой трудно избавиться.

Несколько столетий назад европейский автор смотрел на эти символы и не считал их бессмысленными рисунками. Для него у них были название, носители, направление чтения и даже история о людях, которые считали собственный язык прекраснее всех остальных.

Сегодня мы смотрим на ту же страницу — и уже не вполне понимаем, кого именно он называл тартарами.

Возможно, настоящая загадка находится не в самом алфавите. Она в том, как много смыслов старых названий мы успели потерять вместе с эпохой, в которой они были совершенно понятны.